Кокгда в конце марта этого года президент РА Серж Саргсян неожиданно посетил село Бандиван в Амасии и пришел домой к родителям военнослужащего, старшего лейтенанта Ованнеса Сукиасяна, погибшего в январе на боевом посту от пули противника, чтобы выразить им соболезнование и поддержку, на миг показалось, что произойдет прорыв, что государство и власть наконец повернутся лицом к армянской армии, рядовым солдатам, попытаются проникнуть в суть нравов и реалий, царящих по ту сторону закрытых ворот.

Однако этого не произошло. И стало ясно, что перед родителями погибшего военнослужащего с поникшей головой стоял не президент, а человек Серж Саргсян.

Для того, чтобы произошел прорыв, президент, наверное, должен созвать очередное совещание и, ударив кулаком по столу, потребовать перед камерами от ответственных ведомств открыть ворота воинских частей, пойти, побеседовать с солдатами, офицерами, возможно, рассказать им о культуре общения, попутно объяснить “офицерскому составу”, что нельзя играть с чувством достоинства солдата, нельзя ударять полуживого солдата и оставлять его в беспомощном состоянии умирать, нельзя отправлять родителям тело сына со следами пыток, доводя их до сумасшествия утверждениями о том, он таким образом покончил с собой.   

После этого в армию, конечно, потянулся бы поток чиновников, стремящихся добросовестно выполнить данные им поручения. И на этом вопрос был бы исчерпан. Однако вся проблема в том, что в этих условиях власть, государство не идут даже на такие формальные шаги.

Общество еще не оправилось от жесткого убийства солдата Агаси Абрамяна, доведения до сумасшествия в ходе службы Ованнеса Варданяна и попыток не допустить разглашения этого факта, как вчера Министерство обороны распространило очередное сообщение о трагедии: утром 7 сентября на боевых позициях Аскерана был убит еще один солдат – призванный в армию из Эчмиадзинского военного комиссариата 19-летний Айк Варданян.  

За три недели это второй случай гибели военнослужащего в мирных условиях. По словам руководителя ванадзорского офиса Хельсинкской гражданской ассамблеи Артура Сакунца, с 2007-го по 2011 гг. в армянской армии было зарегистрировано 228 случаев смерти, из них лишь 32 – на линии соприкосновения. То есть каждый месяц в армянской армии в мирных условиях погибают в среднем трое военнослужащих. Информация об этих данных на официальном уровне не опровергнута, а это значит, что данные соответствуют действительности. Сказать, что это страшный показатель, значит ничего не сказать. Если бы даже ни одна общественная организация, ни один гражданин не били тревогу по поводу этой картины, то любое государство, осознающее ценность своего солдата и заботящееся о боеспособности своей армии, само должно было выяснить причины и предпринять шаги по их устранению.

Однако с этой точки зрения государство и в частности Министерство обороны, кроме сообщения о происходящих в армии случаях, ни одного серьезного шага по сей день не предприняли. Завесу секретности они чуточку приоткрыли только потому, что поняли: лучше быть автором первой информации, чем начинать опровергать рождающиеся в результате отсутствия сведений слухи и дезинформацию о каждом случае. Это был полушаг, на который Министерство пошло под общественным давлением. И хотя ведомство не могло не заметить эффективность такого стиля работы, однако пойти дальше, то есть проявить принципиальность в направлении раскрытия многочисленных случаев убийств, самоубийств, применения насилия и привлечения к наказанию истинных виновных, оно не пожелало. И то, что сейчас делают Министерство и правоохранительная система, обусловлено не столько искренним желанием преодолеть создавшуюся кризисную ситуацию, сколько стремлением всего лишь отреагировать на общественный протест, иными словами, успокоить разгоревшиеся страсти.  

Неслучайно, военный прокурор Геворк Костанян, отвечая на вопрос, почему в вопросе раскрытия убийств и трагических случаев, происходивших в армии в прошлом, правоохранительные органы не проявляли такую же последовательность какая проявляется в случае убийства Агаси Абрамяна, ответил: “Потому что мы следили и увидели, что в прессе появляются достаточно серьезные и абсурдные комментарии и мнения, и это убедило нас в том, что в обществе существует нехватка серьезной информации, которая может вызвать иные подходы. Поэтому мы посчитали целесообразным предоставлять информацию в максимальном объеме, чтобы исключить другие комментарии и мнения”.

То есть получается, что вопрос безопасности армии и солдат становится предметом заботы не государства, а общества. И общество в лице его активной инициативной части по каждому подобному случаю обязательно должно поднимать мощную волну протеста, политизировать вопрос, высказывать, как выразился военный прокурор, “абсурдные комментарии и мнения”, чтобы уголовные дела начали раскрываться.

Поэтому вопросами обеспечения элементарного образования,  удовлетворительного душевного состояния большинства офицеров и недопущения случаев применения насилия должно заниматься также общество.

Признание этой реалии было бы намного честнее, чем продолжать пропаганду псевдопатриотизма, под видом которого некоторые круги все еще продолжают защищать созданный миф о всепоглощающей неприкосновенности армии.